Неточные совпадения
Я долго, горько думала…
Гром грянул, окна дрогнули,
И я вздрогнула… К гробику
Подвел меня
старик:
—
Молись, чтоб к лику ангелов
Господь причислил Демушку! —
И дал мне в руки дедушка
Горящую свечу.
А увидим мы
Старца нищего —
Подадим ему
Мы копеечку:
«Не за нас
молись, —
Скажем старому, —
Ты
молись,
старик,
За Еленушку,
За красавицу
Александровну...
Всякое стеснение перед барином уже давно исчезло. Мужики приготавливались обедать. Одни мылись, молодые ребята купались в реке, другие прилаживали место для отдыха, развязывали мешочки с хлебом и оттыкали кувшинчики с квасом.
Старик накрошил в чашку хлеба, размял его стеблем ложки, налил воды из брусницы, еще разрезал хлеба и, посыпав солью, стал на восток
молиться.
Когда
старик опять встал,
помолился и лег тут же под кустом, положив себе под изголовье травы, Левин сделал то же и, несмотря на липких, упорных на солнце мух и козявок, щекотавших его потное лицо и тело, заснул тотчас же и проснулся, только когда солнце зашло на другую сторону куста и стало доставать его.
— Кому молиться-то? — решительно наступающе и быстро выговаривая слог за слогом, сказал лохматый
старик.
Дойдя до места,
старик опустился на колени, сложил руки ладонями вместе, приложил их ко лбу и дважды сделал земной поклон. Он что-то говорил про себя, вероятно,
молился. Затем он встал, опять приложил руки к голове и после этого принялся за работу. Молодой китаец в это время развешивал на дереве красные тряпицы с иероглифическими письменами.
Нигде на земле нет другого растения, вокруг которого сгруппировалось бы столько легенд и сказаний. Под влиянием литературы или под влиянием рассказов китайцев, не знаю почему, но я тоже почувствовал благоговение к этому невзрачному представителю аралиевых. Я встал на колени, чтобы ближе рассмотреть его.
Старик объяснил это по-своему: он думал, что я
молюсь. С этой минуты я совсем расположил его в свою пользу.
Булгарин с Гречем не идут в пример: они никого не надули, их ливрейную кокарду никто не принял за отличительный знак мнения. Погодин и Шевырев, издатели «Москвитянина», совсем напротив, были добросовестно раболепны. Шевырев — не знаю отчего, может, увлеченный своим предком, который середь пыток и мучений, во времена Грозного, пел псалмы и чуть не
молился о продолжении дней свирепого
старика; Погодин — из ненависти к аристократии.
Чжан Бао указал мне рукой на лес. Тут только я заметил на краю полянки маленькую кумирню, сложенную из накатника и крытую кедровым корьем. Около нее на коленях стоял
старик и
молился. Я не стал ему мешать и пошел к ручью мыться. Через 15 минут
старик возвратился в фанзу и стал укладывать свою котомку.
— Не беспокойся, никуда не уйду…
Помолиться богу сходил, с попом поговорил, потом
старика Нагибина встретил.
Пока происходило длинное раскольничье венчание,
старик Нагибин заперся в своей собственной моленной и все время
молился, откладывая земные поклоны. Он даже прослезился и все шептал: «Слава тебе, господи!»
— Так по-людски не живут, — говорил
старик отец, — она еще ребенок, образования не получила, никакого разговора, кроме самого обыкновенного, не понимает, а ты к ней с высокими мыслями пристаешь,
молишься на нее. Оттого и глядите вы в разные стороны. Только уж что-то рано у вас нелады начались; не надо было ей позволять гостей принимать.
Спервоначалу девицы одна за другой подходили к Параше и получали из рук ее: кто платок, кто ситцу на рукава аль на передник. После девиц молодицы подходили, потом холостые парни: их дарили платками, кушаками, опоясками. Не остались без даров ни
старики со старухами, ни подростки с малыми ребятами. Всех одарила щедрая рука Патапа Максимыча: поминали б дорогую его Настеньку,
молились бы Богу за упокой души ее.
Улыбаясь и сияя (
старики, только что вернувшиеся из церкви, всегда испускают сияние), он положил на стол просфору и какой-то сверток,
помолился и сказал...
Поздно ночью, занесенные снегом, вернулись старшие. Капитан молча выслушал наш рассказ. Он был «вольтерианец» и скептик, но только днем. По вечерам он
молился, верил вообще в явление духов и с увлечением занимался спиритизмом… Одна из дочерей, веселая и плутоватая, легко «засыпала» под его «пассами» и поражала
старика замечательными откровениями. При сеансах с стучащим столом он вызывал мертвецов. Сомнительно, однако, решился ли бы он вызвать для беседы тень Антося…
— Человек чистый и ума высокого, — внушительно произнес
старик, — и не безбожник он. В ём ума гущина, а сердце неспокойное. Таковых людей очень много теперь пошло из господского и из ученого звания. И вот что еще скажу: сам казнит себя человек. А ты их обходи и им не досаждай, а перед ночным сном их поминай на молитве, ибо таковые Бога ищут. Ты
молишься ли перед сном-то?
Она только не знала, что нельзя всем построить собственные домики и безмятежно жить в них, пока двужильный
старик Захват Иванович сидит на большой коробье да похваливается, а свободная человечья душа ему
молится: научи, мол, меня, батюшка Захват Иванович, как самому мне Захватом стать!
Старики пошли коридором на женскую половину и просидели там до полночи. В двенадцать часов поужинали, повторив полный обед, и разошлись спать по своим комнатам. Во всем доме разом погасли все огни, и все заснули мертвым сном, кроме одной Ольги Сергеевны, которая долго
молилась в своей спальне, потом внимательно осмотрела в ней все закоулочки и, отзыбнув дверь в комнату приехавших девиц, тихонько проговорила...
—
Молимся мы здесь, — отвечал
старик, вставая перед ним.
— Добрый ты у меня будешь, добрый. Это хорошо! — произнес
старик. — А вот богу так мало
молишься, мало — как это можно: ни вставши поутру, ни ложась спать, лба не перекрестишь!
Самое большое, чем он мог быть в этом отношении, это — пантеистом, но возвращение его в деревню, постоянное присутствие при том, как
старик отец по целым почти ночам простаивал перед иконами, постоянное наблюдение над тем, как крестьянские и дворовые старушки с каким-то восторгом бегут к приходу
помолиться, — все это, если не раскрыло в нем религиозного чувства, то, по крайней мере, опять возбудило в нем охоту к этому чувству; и в первое же воскресенье, когда отец поехал к приходу, он решился съездить с ним и
помолиться там посреди этого простого народа.
Какой-то лысый
старик стоял на коленях и громко
молился.
— Мы им покажем, как говорят кануны, — грозилась мать Енафа в воздушное пространство и даже сжимала кулаки. — Нонче и на могилках-то наши же беспоповцы болтают кое-как, точно омморошные. Настоящие-то
старики повымерли, а теперешние наставники сами лба перекрестить по-истовому не умеют. Персты растопыривают и щелчком
молятся… Поучись у нашей Пульхерии, Аглаидушка: она старину блюдет неукоснительно.
В ту же осень Эвелина объявила
старикам Яскульским свое неизменное решение выйти за слепого «из усадьбы». Старушка мать заплакала, а отец,
помолившись перед иконами, объявил, что, по его мнению, именно такова воля божия относительно данного случая.
—
Помолись, родимый, за меня!
помолись, миленький! — говорит молодая бабенка, опуская свою копеечку в чашку слепенького
старика, сидящего на корточках; но он, не обращая на это внимания, продолжает тоскливо тянуть свою песню...
—
Молись, — отвечал кротко
старик, — велико милосердие божие; много поможет тебе раскаяние, сын мой!
Явился сам митрополит
С хоругвями, с крестом:
«Покайтесь, братия! — гласит, —
Падите пред царем!»
Солдаты слушали, крестясь,
Но дружен был ответ:
«Уйди,
старик!
молись за нас!
Тебе здесь дела нет...
Я как можно скорее обмогнулся, но виду в том не подаю, а притворяюсь, что мне еще хуже стало, и наказал я бабам и
старикам, чтобы они все как можно усердней за меня
молились, потому что, мол, помираю.
Умилённый трогательной красотою рождения нового дня,
старик перекрестился,
молясь словами молитвы после причастия...
Боже мой, Боже мой! этот
старик садил на долю вора и за него
молился!
Старик вошел в избу, снял с себя шубу, поставил в передний угол железную кружку с золотом, добыл из-за пазухи завернутый в бумагу динамит и потом уже
помолился.
Старик, одетый в новую шубу и кафтан и в чистых белых шерстяных онучах, взял письмо, уложил его в кошель и,
помолившись богу, сел на передние сани и поехал в город. На задних санях ехал внук. В городе
старик велел дворнику прочесть себе письмо и внимательно и одобрительно слушал его.
Я вздрагиваю и просыпаюсь случайно:
старик все еще
молится на печке и промолится там до самой зари...
Я тогда как вышел ко всем: «Ну, говорю, встречу теперь Фильку Морозова — и не жить ему больше на свете!» А
старики, так те уж кому молиться-то не знают: мать-то чуть в ноги ей не упала, воет.
Старик сидел на печи (той самой, на которой прежде него по ночам
молился зачитавшийся арестант, хотевший убить майора) и
молился по своей рукописной книге.
Далеко оно было от него, и трудно
старику достичь берега, но он решился, и однажды, тихим вечером, пополз с горы, как раздавленная ящерица по острым камням, и когда достиг волн — они встретили его знакомым говором, более ласковым, чем голоса людей, звонким плеском о мертвые камни земли; тогда — как после догадывались люди — встал на колени
старик, посмотрел в небо и в даль,
помолился немного и молча за всех людей, одинаково чужих ему, снял с костей своих лохмотья, положил на камни эту старую шкуру свою — и все-таки чужую, — вошел в воду, встряхивая седой головой, лег на спину и, глядя в небо, — поплыл в даль, где темно-синяя завеса небес касается краем своим черного бархата морских волн, а звезды так близки морю, что, кажется, их можно достать рукой.
Старик стоял на коленах; он
молился… слезы текли по изрытым его щекам.
— Дети! — восклицает он своим. — Видите знамена на этой содомской горе? Они наши родные; на них лики святых заступников наших у престола Божия; им
молились наши
старики, дети, жены, отпущая нас в поход. Попустим ли псам ругаться над ними? Умрем под святыми хоругвями или вырвем их из поганых рук, вынесем на святую Русь и поставим вместо свечи во храме Божием.
Из всех скорбных сцен, которые когда-либо совершались в этом диком пустыре, это была, конечно, самая печальная и трогательная; из всех рыданий, которые когда-либо вырывались из груди молодой женщины, оплакивающей своего мужа, рыдания Дуни были самые отчаянные и искренние. Ни один еще тесть не прощал так охотно зла своему зятю и не
молился так усердно за упокой его души, как
молился старик Кондратий.
И
старик горячо
молился Богу об исцелении своей любимицы. В этом состоянии и застал его вошедший в горницу Ермак Тимофеевич.
Старик радостно встретил его, во-первых, как спасителя от дерзких хищников, а во-вторых, как человека, на которого возлагал последнюю надежду в исцелении больной племянницы.
— Владимир Сергеич! — проговорил, всхлипывая,
старик. — Я долго называл тебя сыном; позволь мне, батюшка, благословить тебя! — Он перекрестил Рославлева, прижал его к груди своей и сказал: — Ну, Мавра Андреевна! проводи их скорей задним крыльцом. Христос с вами, мои родные! ступайте с богом, ступайте! а я стану
молиться.
Безбожный пир, безбожные безумцы!
Вы пиршеством и песнями разврата
Ругаетесь над мрачной тишиной,
Повсюду смертию распространенной!
Средь ужаса плачевных похорон,
Средь бледных лиц
молюсь я на кладбище,
А ваши ненавистные восторги
Смущают тишину гробов — и землю
Над мертвыми телами потрясают!
Когда бы
стариков и жен моленья
Не освятили общей, смертной ямы...
Повезли Арефу в медный рудник, нимало не медля, под строгим надзором, как разбойника.
Старик сидел в телеге и громко
молился «иже о Христе юродивому Прокопию», спасавшему его от стольких бед.
Уж он им
молился,
молился, нет! уходили-таки
старика обухом и сами принялись искать.
Тут
старик под кедрой сидит, а тут мы ему могилу роем; вырыли могилу ножами,
помолились богу,
старик уж у нас молчит, только головой качает, слезно плачет. Село солнце,
старик у нас помер. Стемнело, мы уж и яму сровняли.
— Не плачьте, днем раньше, днем позже все там будем… Бог все видит: и нашу правду, и нашу неправду… Будем
молиться о душе Гаврилы Степаныча… Хороший он был человек! — со слезами в голосе глухо заговорил о. Андроник и сморгнул с глаза непрошеную слезу. Меня поразила эта перемена в о. Андронике и то невольное уважение, с которым все относились теперь к нему; он ни разу не улыбнулся, был задумчив и как-то по-детски ласков, так что хотелось обнять этого добрейшего и милого
старика.
Монахи работали и
молились богу, а их настоятель-старик играл на органе, сочинял латинские стихи и писал ноты.
И князя Бориса Алексеича полюбил, все на его руки сдал: и дом и вотчины. «Я, говорит, стар становлюсь; пора мне и на покое пожить. Ты, князь Борис, с доченькой заправляйте делами, а меня,
старика, покойте да кормите. Немного мне надо, поживу с вами годочек-другой, внучка дождусь и пойду в монастырь богу
молиться да к смертному часу готовиться».
Он вспомнил молитвы свои в первое время затвора, когда он
молился о даровании ему чистоты, смирения и любви, и о том, как ему казалось тогда, что бог услышал его молитвы, он был чист и отрубил себе палец, и он поднял сморщенный сборками отрезок пальца и поцеловал его; ему казалось, что он и был смиренен тогда, когда он постоянно гадок был себе своей греховностью, и ему казалось, что он имел тогда и любовь, когда вспоминал, с каким умилением он встретил тогда
старика, зашедшего к нему, пьяного солдата, требовавшего денег, и ее.
— Холодно! — бормочет
старик, растягиваясь на бурке и кладя голову на узел. — То ли дело дома! И тепло, и чисто, и мягко, и богу есть где
помолиться, а тут хуже свиней всяких. Уж четверо суток как сапог не снимали.